Мама, я жулика люблю! [= Держи удар, парень ] - Владимир Колычев

Но сейчас он готов был забыть обо всех грехах этого нахала. Потому что Пылеев снова на ринге. Престижный московский клуб профессионального бокса – крутая публика, крутые бабки. И бойцы – не чета всяким там Варягам и Буйволам... Пылеев дрался с двукратным чемпионом Европы. Высокотехничный, высокоманевренный левша с убойным ударом. В профессиональном боксе – второй год. О нем уже говорят во весь голос, ему прочат мировую известность. А про Пылеева еще никто не знает. Его пригласили в Москву на «подтанцовку». Но его вовсе не устраивала роль мальчика для битья. И об этом он дал знать с первых секунд боя.

Его противник очень неосторожно начал бой и сразу же получил по зубам. Это его малость вразумило. И первые три раунда прошли в среднем темпе – соперники просчитывали друг друга, ловили момент для разящего удара. В последующие три раунда Пылеев позволил противнику перехватить инициативу. Дал ему глоток свежего воздуха, а в седьмом раунде резко перекрыл ему кислород. К этому моменту «чемпион» начал выдыхаться, на чем и сыграл Пылеев. Резко активизировался и провел несколько сокрушительных ударов в голову. Начиная с восьмого раунда, противник откровенно пятился и регулярно отоваривался – и справа, и слева, и в голову, и в корпус. И вот уж девятый раунд. Женя сблизился с «чемпионом», вошел в клинч и провел свой фирменный апперкот справа. Казнь завершилась мощнейшим левым кроссом.

И вот противник корчится на полу от боли. А Пылеев начинает работать на публику. Улыбка до ушей, руки вскинуты в победном восторге. «Москва, встречай своего победителя!»

У этого парня определенно большое будущее. И куется оно уже сейчас. Ринг – наковальня, а молот – Агап. И Пылеев должен задницу ему целовать за все, что он для него сделал. А он хочет, чтобы его самого везде целовали. Ну да ладно, победителей не судят!

Агап не замедлил поздравить Пылеева с победой.

– Ну что, с заделом тебя, пацан! – восторженно похлопал он его по плечу.

Пылеев сначала поморщился – как будто его дерьмом испачкали. Но затем все же нехотя улыбнулся. Одолжение своему боссу сделал. Грохнуть бы этого козла неблагодарного! Но а как же деньги! Как же престиж! Агап в который раз вынужден был проглотить обиду.

В раздевалке он предложил Пылееву отправиться с ним в кабак – обмыть победу. Но тот покачал головой:

– Если можно, я домой, к родителям поеду.

– А если не можно? – решил повредничать Агап.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Пылеев.

Он был солдатом, человеком подневольным. Агап заплатил за него деньги, вытащил его из части. Но по-любому Пылеев оставался государевым человеком. Он не имел права находиться сейчас в Москве. Но Агап взял на себя ответственность за него. И как тот командир, мог отпустить его в увольнение или дать красный свет...

А ведь надо отпустить. Заслужил пацан.

– Ладно, поезжай домой, – разрешил Агап. – Но послезавтра утром в гостинице как штык... И это, Куцего с собой возьмешь. Места в хате хватит?

Пылеев кивнул. Понимает, что без сопровождения Агап его не отпустит. Паша Куцый и с ментами, если вдруг что, проблему решит. Но главная его задача – Пылеева пасти. Чтобы он вдруг с московскими промоутерами не снюхался. Еще перебьют пацана какие-нибудь крутые нахалы, проблем потом не оберешься. Да и мало ли что, вдруг Пылеева снова на шизу пробьет – сбежит, ищи его потом... Нет, без сопровождения нельзя.

И сам Агап без свиты не остался. Кеша Гульков с ним. Он уже типа родственник ему. Роза-то родила дитя от его братца. Но что Кеша, что Эдик – пацаны, что называется, без языка. Умеют хранить тайны. Братва даже не знает, что Агап воспитывает чужого ребенка. Да и про то, что Варвара наставляла ему рога, знали только избранные... Хотя, возможно, пацаны лишь вид делали, что не в курсе событий, хотя сами все знали. Но в любом случае авторитет Агапа оставался непоколебимым. В масштабах родного города.

Москва тоже ничего не знала о его казусах на житейском фронте. Да и не хотела знать. Потому как для Москвы Игорь Агапов – никто и звать его никак. Здесь Агап остро осознавал свою беспомощность. Были у него связи с местной братвой, но так, на уровне шапочных знакомств. Случись вдруг что-то серьезное, никто здесь даже и не подумает протянуть ему руку помощи.

Впрочем, Агап ничуть не расстраивался. У него есть крутая тачка, у него куча бабок в кармане, при нем два телохранителя. В любом случае он не лох. И по-любому его будут рады видеть в любом самом крутом кабаке. Здесь главное уметь подать себя. А уж держать хвост пистолетом Агап умел.

Он не ошибся. Дюжие охранники на входе в казино молча расступились перед ним. Хотя ни разу до того его не видели. Чувствуют силу и запах денег, потому и не задают вопросов.

– Не хило здесь наворочено, – заметил Кеша.

Агап не мог с ним не согласиться. Казино действительно впечатляло. В одном крыле здания – игровые залы, в другом – малый и большой рестораны, в первом можно было посидеть в тишине и спокойствии, во втором оттянутся на всю катушку под пляшущих на сцене известных на всю страну артистов. Отделка помещений, обстановка – выше всяких похвал. А публика – авторитеты, банкиры, политики, все навороченные, все при бабках. А женщины – полный отпад. Глаза разбегаются.

Красоток в свите крутых мэнов Агап обходил вниманием. Не нужны ему проблемы из-за баб. Тем более что свободных женщин здесь и без того хватало. Яркие, красивые, ухоженные, в шмотках из лучших парижских домов – залюбуешься. Хоть и в одиночестве, но все держатся так, как будто принцев ждут – кто-то английского, кто-то датского. А ведь с любым мужиком пойдут, у которого пара зеленых сотен в кармане. Агап хоть и не часто бывал в Москве, но знал, что здесь полно проституток, изображающих из себя леди. Знал он этих лядей...

– Не, вообще классно здесь! – продолжал восторгаться Кеша. – Не то что в нашем Задрючинске... Представляю, какие бабки в этом кабаке крутятся!

Агап тоже представлял. И не удивился, если б узнал, что одно только это казино за одну только ночь собирает столько бабок, сколько вся его бригада не заработает за неделю, а может, и за месяц... Хотя нет, месяц – это уж слишком.

Да, город у них не самый большой. Но и не самый маленький. Сто тысяч населения – это показатель. Экономика есть – химический завод, ткацкая фабрика, деревообрабатывающий комбинат, ну и пищекомбинаты там всякие. Ну не все было гладко с начала девяностых, зато сейчас все на мази. Все работает, все дает прибыль. Ну и Агап свой процент за «крышу» имеет. С рынков, с коммерсантов неплохая копейка в карман капает. Ну и наркота опять же навар дает. Если б еще Жура с его воровским «общаком» бы задвинуть да Самуся с его «синяками» в расход пустить – тогда бы закрома лопались от бабок. Хотя и без того лавья в бригадном «общаке» завались. Если все до кучи собрать, то лимонов пятнадцать «зеленью» набрать можно.

– А что, если и нам такой кабак открыть? – спросил Агап.

– Где, у нас?

– Зачем у нас? Здесь, в Москве.